За 10 лет всемирной славы Цезария заработала около 50 миллионов долларов. Практически все эти деньги Эвора жертвует на детские социальные программы. Почти вся система начального образования Островов Зеленого Мыса оплачивается из ее гонораров.

Звезда world music Сезария Эвора родилась в Минделу (Острова Зеленого Мыса, ныне Республика Кабо-Верде) 27 августа 1941 г. На музыкальной сцене Архипелага она работала с 1958 г., исполняя исключительно mornas - песни традиционного для Островов Зеленого Мыса жанра, испытавшего влияние как португальской музыки, в том числе традиционного fado (Португалия владела Архипелагом до 1975 г.), так и музыки близлежащей Африки, в том числе португалоязычных ее стран (Мозамбик, Ангола), а также могучей музыкальной традиции крупнейшей в мире португалоязычной страны - Бразилии. Сезария поет на кабовердийском креольском - диалекте португальского языка.
Первые профессиональные записи Сезария Эвора сделала в середине 1980-х, а на рубеже следующего десятилетия началась ее слава в Европе (в первую очередь - во Франции), первоначально только в среде многочисленных выходцев из Кабо-Верде, а затем - после сенсационного успеха альбомов "Mar Azul" (1991) и особенно "Miss Perfumado" (1992) - среди широкой европейской публики. Только во второй половине 90-х в результате успешного турне и выдвижения на Grammy альбома "Cabo Verde" (1997) певица стала широко известна и в США.
Почему Сезария Эвора поет босиком? Версий масса. Больные ноги (они у нее и правда больные, ее гастрольный "райдер" - список необходимого оборудования и условий выступления - предусматривает подачу кресла-каталки к трапу самолета, а самое главное - расположение гримерной комнаты на одном этаже со сценой, чтобы не надо было ходить по лестницам). Знак солидарности с бедняками его родного Кабо-Верде (Острова Зеленого Мыса)… Однако истина проста: Сезария просто не привыкла к обуви. Всю свою жизнь она ходила босиком, и сейчас, когда гастролирует - только изредка надевает кожаные шлепанцы без задника, чтобы не мерзнуть, и то - только в странах, которые отличаются по климату от тропического рая Кабо-Верде.
Почему ее песни так нравятся людям по всему миру? Почему записи миниатюрной, но плотной чернокожей старушки, насквозь прокуренной и многие годы крепко пившей, номинируют на Grammy, издают по всему миру, почему ее буквально с кровью оторвал у независимых лейблов международный "мэйджор" - RCA Victor, входящий в концерн BMG, а тысячные толпы в Европе, Америке и России идут и идут на ее концерты, сколько бы раз подряд она ни приезжала в один и тот же город?
Версий тоже немало. Ближе всего к истине, пожалуй - универсальность ее песен. Кстати, почему "ее"? Сама она сочиняет крайне немного, поет в основном песенки кабовердийских профессиональных и самодеятельных (грань там малозаметна) авторов, в том числе ее родного дяди, ныне давно покойного, но также и бразильские самбы (она даже записывалась с самим Каэтано Велозу), и испанские песни (на ее дебюте для RCA - "Cafe Atlantico" - есть классическая испанская канцона "Maria Elena"), и мексиканские песни (на концертах она на бис образцово исполняет "Besame Mucho"), и кубинские соны и болеро… Но, так или иначе, все ее интерпретации практически универсальны, потому что в музыке Кабо-Верде, с которой Сезария выросла и в развитие которой внесла так много себя, слилось множество влияний со всего мира, сплавлявшихся в единое целое на протяжении четырех столетий - пока многоязычные моряки со всей Европы бросали свои якоря у берегов Островов, так удобно расположенных близ побережья Западной Африки.
Первыми Острова колонизировали португальцы, и томный португальский фаду отчетливо слышится среди ингредиентов этих песен, как и испанский канто хонде, как и полиритмия барабанов близкой Западной Африки.
Постепенно Острова, и в первую очередь родина Сезарии Эворы - порт Минделу на острове Сан-Висенти, предпоследнем к западу в группе Наветренных островов - превратились в международный проходной двор, где можно было встретить моряков из любой европейской страны, и прежде всего - англичан с их суровыми, отрывистыми морскими песенками. А уже в двадцатом веке радио и грампластинки щедро окропили фольклор Кабо-Верде могучим ритмом и сладкой гармонией крупнейшей в мире португалоязычной страны - Бразилии, которая от Островов лежит, правда, через океан, зато говорит с ними почти на одном языке. Почти - потому что кабовердийский португальский, как и местная музыка, так изменился под воздействием разноязыких пришельцев, что превратился в не очень-то понятный для португальца или бразильца диалект креоло.
Под тропическим солнцем, в виду разноцветных флагов на рейде, к середине прошлого века окончательно сложилась та музыка, которую поет Сезария Эвора: она называется морна.
Плач, так можно понять это название. Вся морна - одна сплошная грусть, но не беспросветная, а светлая - сожаление об уходящем, улыбка о несбывшемся, тяга к минувшему и оставшемуся за кормой. Морна сродни блюзу в его несгибаемом жизнелюбии, но она сродни и бразильскому саудади, который любовь к жизни непременно окрашивает в сентиментальные, чуть сладкие, но всегда грустные тона. Слова этих песен совсем несложны, но кого интересуют слова? Иноязычные аудитории понимают Эвору не потому, что знают, о чем именно она поет: они понимают передаваемую ей эмоцию - всегда одну и ту же, но зато исключительно сильную, яркую и жизненную. Полюбила ее и российская публика: довлеющий минор, понятные ритмы с отчетливым "ум-ца" в басу, три (вах, будем джигитами - иногда даже четыре!) аккорда и исключительная "душевность" пения - что еще русскому человеку надо?
Сезария пела в барах своего родного Минделу с шестнадцати лет (она родилась в 1941-м), пела с охотой, и ее все вокруг очень хвалили. Но профессиональной карьеры не получалось: ни пластинок, ни гонораров… Две записи ее выступлений по радио вышли в конце 1960-х в виде LP - одна в Португалии, другая в Нидерландах, где было много эмигрантов с Островов. Успеха не вышло. Да тут еще несчастная личная жизнь и, как следствие, проблемы с алкоголем… К середине 70-х Сезария совсем забросила музыку, погрузилась в типичные заботы матери-одиночки (у нее несколько детей), да тут еще в Кабо-Верде случилась революция, португальская колониальная власть рухнула, и местный шоу-бизнес совсем было зачах.
Только в середине 80-х она запела вновь, только теперь выяснилось, что половина кабовердийских певиц считает ее своей учительницей. Два года спустя ее встретил продюсер Жозе Да Силва, француз португальского происхождения, который понял, что судьба дала ему в руки будущую мировую Звезду.
Жозе привез ее в Париж, организовал ей профессиональную запись, потом другую. Альбом "Diva Aux Pieds Nus" ("Босоногая дива"), вышедший на французском лейбле Lusafrica в 1988-м, успешно продавался среди живущих в Европе выходцев из Кабо-Верде - а их совсем не мало: едва не четверть полумиллионного населения Островов до и после революции выехала в Европу!
Вот только желающим разобраться в песнях и славе Эворы искать этот альбом не рекомендую (ну, если речь идет не о совсем уж упертых коллекционерах). Что "Diva Aux Pieds Nus", что предшествовавший ему "Distino De Bilita" (1987) имеют к подлинной морне такое же отношение, как русский фольклор - к тому, что исполняют русские музыканты в кабаках на Брайтон-Бич, или армянский фольклор - к тому рабису, который слушают на затертых кассетах водители московских маршруток. Примитивные дискотечные аранжировки с хлопающими синтезаторными барабанами губят яркую искренность и эмоциональность неподражаемого голоса Эворы. А все потому, что в те годы в Европе она все еще была востребована только кабовердийской эмиграцией, которой записи Сезарии в основном нужны были для танцев после встреч в клубах землячеств.
Жозе Да Силва стремился переломить эту ситуацию, тем более, что в Европе начинался бум "мировой музыки". Британский Real World и десятки подобных ему лейблов обрушили на европейского слушателя потоки музыки со всех концов света - в основном не аутентичной (которая у среднестатистического неподготовленного европейца может вызвать только отторжение), а "подготовленной", осовремененной: отсюда все эти записи гения суфийских песнопений Нусрата Фатэ Али-Хана с наложенными электронными барабанами, болгарских хоров с синтезаторами и мадагаскарских певцов с электрогитарами. Но Жозе знал, что Сезария в ее чистом виде - с небольшой акустической группой - способна пронять любого европейца, потому что морна в своем естественном звучании, благодаря влиянию бразильской и африканской музыки, уже включает в себя вполне современные и универсально понятные элементы. Да Силва начал возить в Минделу французских промоутеров и журналистов. "Я просто приводил их к ней в дом и оставлял там", вспоминал он. "Я никак не мог повлиять на то, как они будут общаться, потому что Сезария абсолютно непредсказуема. Если бы я попытался сказать ей про какую-нибудь там "маркетинговую стратегию", я уверен, что она нарочно сделала бы все наоборот. А так я мог быть уверен в главном: она просто будет сама собой. И это работало. Они выходили от нее совершенно ошалевшие от масштабов ее таланта".
Надо сказать, общаться с Сезарией действительно непросто. Она - не интеллектуал. Она не любит обсуждать музыку. Она любит платья, необычные головные платки (при отлете из Москвы 30 мая, после фестиваля "Богема Джазз", ничтоже сумняшеся выпросила у провожавшего ее сотрудника "Богемы" ярко-зеленую бандану, ни секунды не сомневаясь, что отказа ей не будет). Любит готовить (говорят, невероятно вкусно делает национальное кабовердийское блюдо качупу). Любит болтать о пустяках. Но анализировать музыку? Зачем? Она сама и есть музыка. "Музыку я никогда не бросаю, а мужчины приходят и уходят" - вот самая знаменитая цитата из интервью Сезарии американской прессе.
Впрочем, до Америки надо было покорить Европу, и Европа пала в 1992-м, когда вышел альбом "Mar Azul" ("Лазурное море"). Да Силва поместил Сезарию в привычное и понятное ей окружение - маленький акустический ансамбль (гитары, акустический бас, перкуссия, скрипка, рояль, саксофон, труба…), отсутствие сложных аранжировок и подготовленных форм плюс совершенно живая запись без наложений - в таком режиме весь альбом был записан в два дня! И - успех пришел.

ЖУРНАЛ PLAY, №9-2003